︎



Гибридная логистика: Донбасс



Дарья Гетманова




Июнь 2017. Первое, о чем спрашивает таксист, когда узнает, что я еду из центра Мариуполя домой, в Каменск — поселок в 15 км от города, — есть ли у меня паспорт. После 21.00 автобусы в поселок уже не ходят, и добраться я могу только на такси. Паспорт нужен для того, чтобы проехать через блокпост на улице Тополиной — это самый короткий путь до дома. Этот блокпост — один из тех, что появились в 2014 году в ходе проведения антитеррористической операции (АТО) на востоке Украины, длившейся на протяжении четырех лет в некоторых частях Донецкой и Луганской областей. Указ о начале операции был подписан 14 апреля 2014 года и. о. Президента Украины Александром Турчиновым в ответ на захват пророссийскими сепаратистами административных зданий в Харьковской, Луганской и Донецкой областях. В тот же день боевики из так называемого «народного ополчения Донбасса» и, в частности, самопровозглашенный мэр Славянска, Вячеслав Пономарев, записали видеообращение к президенту Путину с просьбой обратить внимание на ситуацию в городе и «помочь по мере возможностей»1. Семь дней спустя на блокпосте в районе поселка Былбасовка на западном въезде в Славянск произошла перестрелка, в которой участвовали боевики «народного ополчения» и, предположительно, добровольческий батальон «Правый сектор». После этого на российском телеканале LifeNews появился сюжет, в котором утверждалось, что на месте столкновения была найдена «визитка Яроша»2 и немецкий пулемет MG42 времен Второй Мировой войны. Эти «находки» должны были подтвердить, что в действительности на востоке Украины идет настоящая «гражданская война»3. Как добавляет исследователь политики памяти Осипян, выпущенный сюжет должен был сделать угрозу захвата Славянска «нацистами» более реальной,  легитимируя тем самым в глазах аудитории захват города пророссийскими сепаратистами,4 «поскольку боевики «Правого сектора» были теперь на свободе в Донбассе»5. Именно этот сюжет должен был показать зрителям и в России, и в Украине, что война началась всерьез6.

 

<0>


Я приступаю к этому тексту в июне 2019 года, ровно 2 года спустя после той поездки. На данный момент протяженность границы Донецкой и Луганской областей с Российской Федерацией составляет около 930 км, из которых 430 км не подконтрольны украинскому правительству7. Для того, чтобы попасть на неподконтрольную территорию, необходимо пройти контрольно-пропускной пункт въезда-выезда (КПВВ) рядом с линией разграничения: всего их в Донецкой области работает порядка 5, в Луганской области только один.

Весной 2014 года, когда начались первые захваты боевиками «народного ополчения» органов местного самоуправления, я училась в лицее в самом центре Мариуполя: окна моих учебных классов выходили на здание Мариупольского городского совета. 13 апреля 2014 года здание горсовета было захвачено пророссийскими сепаратистами, а в ночь на 10 мая внутри него произошел пожар, охвативший все здание. Баррикады, построенные боевиками вокруг него, тоже сгорели. Источник пожара не известен. Следующую осень, свой выпускной год, я провела в поездках: я помню, как тщательно мы продумывали логистику до других украинских городов, в которых не было войны и спорили о том, сколько блокпостов нам встретится по пути.        

Сейчас я опять хочу подумать о логистике, но с другой стороны. Я хочу обратиться к понятию, которое впервые появляется у Джейк Алимахомед-Уилсон и Спенсера Луи Потикера — логистике оккупации. Они вводят это понятие для описания «систематического нападения Израиля на цепь поставок и логистическую инфраструктуру Палестины». Но в случае с вторжением российских прокси-групп в Украину, мы имеем дело с иной логистикой, и чтобы ее описать, нам нужно найти следы этого нового типа, который бы, с одной стороны, продолжал логистику оккупации, но одновременно учитывал бы и их различия. Если сама технология войны, которую применяет Россия, можно описать как «война без войны, оккупация без оккупации»8, тогда и логистика должна быть такая же: теневая и иррегулярная. Чтобы обнаружить организацию этой новой логистической системы, нам понадобится отследить циркуляцию антрацита и каменного угля из восточноукраинских шахт (1) и работу гуманитарно-логистических центров рядом с линией разграничения в Донецкой области (2). Сам концепт логистики ведет свою генеалогию от военной науки и, в частности, от работ военных теоретиков Антуана-Анри Жомини и Клауса фон Клаузевица. Изначально работающая преимущественно в контексте войны, только после Второй Мировой логистика стала частью бизнес и менеджерских практик. В этом смысле мы можем считать логистику оккупации закономерным продолжением процесса  слияния военной и корпоративной логик9, когда неолиберальный тип управления проявляет себя и в военных кампаниях.


<1>




Все началось с антрацита10. Энергетическая экономика Украины тесно связана с антрацитом — более половины украинских теплоэлектростанций работают именно на антраците, который добывается в Донецкой и Луганской областях. Шахты с таким сортом угля находятся преимущественно в ОРДЛО (Отдельных районах Донецкой и Луганской областей - прим. автора), тогда как на подконтрольных Украине территориях есть только шахты с газовым углем. C началом войны энергогенерирующие компании, закупающие уголь на востоке Украины, оказались в тяжелом положении: многие логистически важные узлы донецкого направления стали недоступны, и только два железнодорожных перегона могли быть использованы для транспортировки угля. Эта логистическая цепочка иногда обрывалась из-за повреждений железнодорожного полотна от взрывов. В своем исследовании, посвященном анализу существующих и разработке новых логистических схем для экспорта и импорта украинского угля, Нина Ризун и Галина Цветкова подводят итоги этого периода: «всего за 6 месяцев (2014-2015 гг.) логистические цепочки источников энергии в Украине, которые, казалось, были достаточно стабильными, радикально изменились. Долгое время будучи экспортером энергетического угля, Украина вдруг стала его импортером»11. За этот период появились новые вопросы, связанные с организацией транспортировки угля антрацитовой группы:  как импортировать антрацит со своей же, но на данный момент неподконтрольной территории? И кто будет конечным бенефициаром этих поставок, если угледобывающие предприятия в «ДНР»  и «ЛНР» находятся под украинской юрисдикцией только формально?

В середине декабря 2016 года ветераны добровольческих батальонов «Айдар» и «Донбасс» потребовали от властей самопровозглашенных республик возвращения украинских военнопленных под угрозой железнодорожной блокады «ДНР» и «ЛНР». В ответ боевики стали угрожать «национализацией» украинских предприятий, которые на тот момент все еще находились под украинской юрисдикцией.  В конце января началась инициированная активистами и критикуемая официальными властями железнодорожная блокада «ДНР» и «ЛНР». Реакцией на гражданскую блокаду со стороны боевиков стало введение 1 марта «внешнего управления» на украинских предприятиях, находящихся на неподконтрольных Украине территориях. Под «внешним управлением» подразумевается передача администрирования  на аутсорс — журналистские расследования в качестве такого временного администратора называют фирму «Внешторгсервис», зарегистрированную в Южной Осетии — одной из немногих стран, признавших самопровозглашенные «Донецкую народную республику» и «Луганскую народную республику»12. После гражданской блокады последовала торговая блокада, инициированная на тот момент президентом Украины Петром Порошенко. 

С этого момента антрацит, ставший важным маркером постоянно меняющихся как внутренних отношений Украины с самопровозглашенными республиками, так и отношений Украины с Россией, оказался встроен в новую логистическую цепочку. Журналисты Томаш Фьорро, Михал Потоцки и Каролина Бака-Погоржелска в сентябре 2019 года опубликовали расследование о схемах поставки угля из оккупированного Донбасса в Чехию, Словакию и Польшу13. Эта схема появилась после того как украинские предприятия были «национализированы». Авторы расследования отмечают, что Беларусь, на территории которой нет ни одной шахты по добыче каменного угля, в 2018 году стала одним из крупнейших его экспортеров в Европу14. Вместе с тем, доля закупок Украиной у Беларуси угля тоже резко увеличилась15. Эта логистическая цепочка выстроена таким образом: Беларусь закупает в России  уголь предположительно украинского происхождения, а затем перепродает его в Европу и Украину ниже рыночной стоимости угля из российский месторождений16. Журналисты связывают это с тем, что уголь из Донбасса стоит дешевле российского и его транспортировка и добыча обходятся дешевле, чем в России17. Вместе с тем, Беларусь практически не тратит деньги на логистику угля, поскольку этим занимается российская логистическая компания, которая, предположительно, дотируется государством18. В то же время, авторы расследования не смогли обнаружить в украинской статистике упоминаний об импорте угля из Беларуси, а представители Укрстата так и не ответили на запрос по этому поводу от «Радио Свобода».

27 октября, почти через 2 месяца после выхода расследования, на встрече президента Украины Владимира Зеленского с военными полка «Азов» и членами «Национального корпуса» Зеленский фактически подтвердил слова авторов статьи, отвечая на реплику о контрабанде из неподконтрольных Украины областей: «Мы с тобой покупаем в итоге украинский уголь. <...> Мы и через Беларусь, а раньше и через Россию, но мы с тобой в итоге покупаем украинский уголь»19. Это первое заявление со стороны украинских официальных властей о том, что Беларусь действительно стала транзитной зоной между самопровозглашенными народными республиками и Украиной, реэкспортируя добытый в восточноукраинских шахтах уголь обратно на подконтрольные Украине территории.


< 2 >




28 августа 2015 года на территории между КПВВ «Зайцево» и линией разграничения, рядом с подконтрольным украинскому правительству городом Бахмут Донецкой области, был торжественно открыт первый гуманитарно-логистический центр (ГЛЦ) «Майорское». Как сообщает пресс-релиз на правительственном портале, «такие центры предназначены для того, чтобы предприниматели и гуманитарные организации могли завозить в них товары и реализовывать или распределять их среди мирных жителей, проживающих на временно подконтрольных боевикам территориях»20. Предполагалось, что если раньше для того, чтобы купить продукты и лекарства по более выгодным ценам, воспользоваться банкоматами и получить социальные выплаты, жителям неподконтрольных территорий нужно было выехать из населенного пункта и попасть на территорию, подконтрольную Украине, то теперь все это возможно было сделать в логистических центрах не переходя линию разграничения. С одной стороны, это бы существенно сократило очереди на КПВВ и спекуляции на стоимости ввозимых в «ДНР» товаров,  с другой — дало бы возможность жителям неподконтрольных территорий получить там гуманитарную помощь. Всего таких центров планировалось открыть несколько — в Луганской и Донецкой областях, но в итоге заработало только два: один рядом с Бахмутом, другой  возле поселка Новотроицкое на трассе Мариуполь — Донецк. Для того, чтобы упростить проезд тем, кто добирается только до ГЛЦ, было принято решение пустить специальные автобусы, которые следовали только до ГЛЦ и проходили через специальный «зеленый коридор». Пассажирам автобусов не нужно было получать специальные разрешения на въезд от СБУ, достаточно было специального талона, который давал право проехать только до ГЛЦ. Впрочем, вскоре автобусы были отменены, как и отдельная очередь для желающих проехать только до ГЛЦ, поэтому добраться до центра могли только обладатели собственного транспорта.

Автобусы, которые ходили из неподконтрольных городов до КПВВ, не останавливались возле нулевого блокпоста, рядом с которым и находился логистический центр, поэтому большая часть жителей просто не могла в них попасть — для этого им пришлось бы возвращаться обратно с КПВВ пешком до блокпоста, что не имело никакого смысла, поскольку в таком случае проще попасть в магазины на украинской территории21.

Само устройство гуманитарно-логистического центра напоминало обычный оптовый рынок, с одной только разницей: если на рынке стать продавцом может каждый, то в ГЛЦ продавцами становились через непрозрачную систему отбора, которая в конце концов привела к тому, что обычных продавцов практически не осталось, как, впрочем, и покупателей из числа местных жителей: добираться до центра было слишком неудобно.

Задуманный план неолиберализации «серых зон» провалился: на смену рыночным механизмам и государственному контролю за поставками пришла нелегальная контрабанда. Одна из предполагаемых схем контрабанды выглядела так22: в какой-то момент в ГЛЦ «Майорское» могли добраться только некоторые грузовики по предварительной договоренности, которые должны были доставить грузы в ГЛЦ и разгрузить его. Затем приезжал автомобиль с 8-12 людьми, которые как будто покупали товары, довозили их до нулевого блокпоста, а там они уже передавались другому автомобилю.

Летом 2018 года гуманитарно-логистические центры были закрыты, а проект был признан неудавшимся.


<...>


Дебора Коэн удачно замечает, что «логистика также всегда была сосредоточена на поставках топлива для людей, животных и машин на фронт. Фактически, транформация того, как разжигалась война, было определяющим в изменении роли логистики: если раньше она была остаточной силой, то в современной войне стала движущей»23. Если продолжающаяся война в Украине — это гибридная война, мы можем говорить о появлении специфического типа логистики оккупации — гибридной логистике. Такая логистика сочетает в себе не только менеджерский и милитаристский подходы, но отличается способностью извиваться: мы не можем ни в точности отследить логистику донбасского антрацита, потому что  ключевые ее узлы находятся в тени, ни выяснить, как именно происходила контрабанда товаров через «гуманитарно-логистические центры». Гибридная логистика — это логистика прошлого. Мы всегда говорим о ней только в прошедшем времени, обнаруживая ее узлы в опрометчивых высказываниях представителей власти, неосторожных видео на Youtube и редких комментариях самих участников логистического процесса. Ее ускользание от взгляда — единственное возможное условие ее существования, ее обнаружение — неминуемое разрушение всей логистический цепочки, в которой новые узлы каждый раз нужно плести с конца.






[1] Обращение жителей Славянска к России и Владимиру Путину, видео YouTube, 0:42, опубликовано «RT на русском» 14 апреля 2014, https://www.youtube.com/watch?v=_XMsXVfEZ_o

[2] Дмитрий Ярош — на тот момент лидер «Правого сектора».

[3] Я выделяю это понятие в кавычки, потому что это клише, используемое преимущественно про-российскими медиа для описания войны на юго-востоке Украины.

[4] Osipan A. Historical Myths, Enemy Images and Regional Identity in the Donbass Insurgency (Spring 2014) // The Journal of Soviet and Post-Soviet Politics and Society vol.1, no. 1 (2015)

[5] Ibid.

[6] Ibid.

[7] Fischer S. The Donbas Conflict. Opposing Interests and Narratives, Difficult Peace Process // SWP Research Paper 5 April 2019

[8] Dunn Cullen E., Bobick S. M., The Empire Strikes Back: War Without War and Occupation Without Occupation in the Russian Sphere of Influence  // American Ethnologist  vol.41, no. 3 (2014)

[9] Cowen D., The Deadly Life of Logistics: Mapping Violence in the Global Trade. University of Minnesota Press, Minneapolis, 2014

[10] Антрацит — сорт каменного угля.

[11] Rizun N, Ryzhkova H. Export and import of coal in Ukraine: existing practice and new logistics schemes // Research in Logistics & Production Vol. 6, No. 1 (2016)

[12] Например, см. Барабанов И., Еременко Е. // Коммерсантъ Власть, 6 мая 2017.

[13] Оригинальное расследование опубликовано в изданиях Dziennik Gazeta Prawna и Denníku N. В открытом доступе перевод на русский и  украинский второй части расследования доступен по: https://nv.ua/biz/markets/kontrabanda-uglya-i-antracita-iz-donbassa-v-polshu-slovakiyu-chehiyu-belarus-novosti-mira-50049769.html

[14] Ibid.

[15] Ibid.

[16] Ibid.

[17] Ibid.

[18] Ibid.

[19] ЗЕЛЕНСКИЙ В ЗОЛОТОМ (полное видео) Нацкорпус. Я не лох, видео YouTube, 13:23, опубликовано «НикВести HD» 27 октября 2019, https://www.youtube.com/watch?v=d5RRDnF7lKM&t=770s

[20] Понад тиждень поблизу Артемівська працює гуманітарно-логістичний центр для жителів окупованих територій Донбасу // Урядовий Портал, 7 вересня 2015, доступно по https://www.kmu.gov.ua/ua/news/248461831

[21] Crossing the line: how the illegal trade with occupied Donbas has undermined defence integrity, 2017  // Transparency International Defence and Security and Transparency International Ukraine

[22] Ibid.

[23] Cowen, 2014.